Андрей Абрамчук: «У нас еще осталась нетронутая природа»

0 444 8 Авг 2019

Под эгидой «Ахова птушак Бацькаўшчыны» создана Лесная рабочая группа (ЛРГ). Она занимается сохранением биоразнообразия белорусских лесов. За непродолжительное время ее членам удалось добиться немалых результатов. О том, как семеро энтузиастов меняют систему в пользу леса и его обитателей, — в беседе с председателем ЛРГ АПБ Андреем Абрамчуком.

Лесная рабочая группа сегодня — это: 

Андрей Абрамчук

Ирина Райская

Семен Левый

Денис Китель

Юрий Янкевич

Наталья Вахний

Александр Сербун

foto_zaglavnoe_2.jpg

«Удается то, чего раньше не могли добиться годами»

— Андрей, как давно существует и чем конкретно занимается Лесная рабочая группа?

—Де-юре ЛРГ существует чуть больше года. Однако де-факто в составе сегодняшней команды мы работаем с 2015-го. Если кратко, то группа занимается изучением и сохранением биоразнообразия лесов. И хоть слово «изучение» стоит на первом месте, оно носит подчиненный характер по отношению к сохранению. То есть наша цель — изучать, чтобы сохранять, а не просто знать. В этом наше принципиальное отличие от ученых, у которых зачастую получается наука ради науки.

ia_na_bolote.jpg

Андрей Абрамчук. Автор фото — Марина Абрамчук

— Какие основные достижения за весь период можно выделить?

—Я очень горжусь созданной командой, которая реально доказала свою эффективность. Сегодня нам удается то, чего раньше не могли добиться годами. Многие вопросы, которыми мы занимались уже давно, реализованы в 2018 году. Прежде всего, это изменения в Лесном кодексе и Закон об особо охраняемых природных территориях, которые вводят запрет сплошных рубок главного пользования (коммерческих) на ООПТ.

Несколько лет назад в нашей стране практически незаметно произошла небольшая, но важная «революция» в области охраны лесов. Раньше, когда НГО или НАН передавали данные о местах обитания редких видов лесхозам, последние их зачастую игнорировали. О том, чтобы лесхозы платили за обнаружение редких видов или биотопов, речь и вовсе не шла. Сейчас это повсеместная практика в нашей стране: лесохозяйственные предприятия платят деньги, причем не только госучреждениям, но и НГО, за выявление и передачу под охрану существующих на их территории природных ценностей — редких видов и биотопов. Такую практику удалось внедрить благодаря требованиям лесной сертификации Лесного попечительского совета (Forest Stewardship Council, FSC). И она подтвердила свою эффективность. Если лесхозы получают информацию об охраняемых объектах бесплатно, то зачастую относятся к ней несерьезно: вообще не используют или нарушают режимы охраны. А когда платят, то в абсолютном большинстве случаев тщательно соблюдают требования охранных обязательств. И, конечно, к соблюдению режимов охраны стимулируют ежегодные аудиты FSC. Такое сотрудничество взаимовыгодно. Нам это позволяет более эффективно сохранять лесные виды и биотопы, а лесхозам — успешно работать в системе FSC.

С 2015 года выявлено около 1200 мест обитания и произрастания видов на площади более 21 тыс. га. Около 350 из них переданы под охрану. Подготовлены паспорта для более 300 биотопов общей площадью свыше 20 тыс. га. Треть из них официально передана под охрану. Более половины этих паспортов были подготовлены при посредничестве УКП «Водно-болотный центр АПБ». 

Еще одно достижение — это, скажем так, внедрение механизма предварительной охраны. Суть его в том, что когда мы выявляем места обитания видов, биотопы или другие природные ценности, то как можно быстрее информируем о них лесхозы. И предлагаем им установить временно необходимый режим охраны в соответствии с национальным законодательством или международными нормами. Почему это важно? Дело в том, что в соответствии с актуальным законодательством процедура передачи видов и биотопов под охрану длится около шести месяцев, а по факту может занять и два-три года. И если в этот период во время рубки уничтожат какое-то место обитания, например, гнездо подорлика, то ответственность никто нести не будет, потому что, по закону, пока гнездо не передано под охрану, его как бы и нет. Мы же используем подход FSC: как только выявили ценность, уведомляем лесхоз и вместе с аудиторами следим за сохранением. Обычно готовим таблицу с указанием вида, квартала, выдела, координат, режима охраны. Одновременно готовим документы и отслеживаем процедуру передачи под охрану. И это выгодно лесхозам, так как позволяет им избежать возможных нарушений и огромных штрафов. Нередки случаи, когда госорганизации, выявляя редкие виды или биотопы, а то и создавая заказники, не информируют об этом лесхозы. А лесхозы продолжают рубить там, где это уже де-юре запрещено. Как результат лесхозы получают огромные штрафы, а то и уголовные дела, будучи фактически невиновными.

fot_levyi_s_podorlikom.jpg

Семен Левый — главный специалист АПБ по ТВП (Территории, важные для птиц). Источник: фото из социальных сетей

«Помогаю природе просто потому, что хочу»

— Как определяются проблемные или требующие внимания территории, приоритетные задачи?

—Есть несколько способов. Во-первых, благодаря наличию знаний определяются направления работы в масштабах страны. Например, я знаю практически все нюансы и проблемы нашего природоохранного законодательства и понимаю, что и как нужно исправлять. Вот вам и направление работы — совершенствование законодательной базы.

Во-вторых, это угрозы для территорий и проблемы, мешающие эффективной работе. Например, Ольманы, Морочно, Червоное, северные болота, Выдрица — территории, для которых существуют реальные значительные угрозы, и необходимо участие в решении их проблем. Есть понимание, как это сделать, хотя здесь у нас не было никаких ресурсов. Вся работа (обследование, подготовка статей, переписка с госорганами, участие в разных встречах) делалась на волонтерской основе.

Еще один аспект — наличие ресурсов. Например, какое-либо лесохозяйственное предприятие нанимает нас для проведения инвентаризации. Или, будучи по служебным делам на севере страны, куда организовать отдельную экспедицию стоит дорого, мы тратим свои личные выходные на поиски белки-летяги.

А последний способ я бы назвал «просто потому, что хочу». Здесь исключительно энтузиазм, если хотите, замешанный на локальном патриотизме. Юра Янкевич и Денис Китель занимаются поиском и передачей под охрану, а также мониторингом природных ценностей в Малоритском районе. Наталья Анатольевна Вахний — университетский ботаник в отставке, но поскольку бывших в ее профессии не бывает, она продолжает гулять по лесам в окрестностях Бреста, находить новые и контролировать старые места произрастания редких растений.

foto_vakhnii.jpg

Наталья Анатольевна Вахний — университетский ботаник в отставке, но как известно бывших в ее профессии не бывает! Источник: фото из социальных сетей

foto_kitelia_i_iankevicha.jpg

Юра Янкевич и Денис Китель. Автор фото — Денис Китель

«Рабочие руки всегда нужны»

— Спектр задач и объем работ у ЛРГ колоссальный. Где берете ресурсы?

— Безусловно, главный наш ресурс — люди, причем не простые, а идейные. А еще высококвалифицированные специалисты. Большинство мероприятий реализовано на волонтерских началах. Когда главная мотивация для человека — вера в то, что он делает, тогда всегда будет хороший результат. А когда такой верой мотивирован профессионал, результат будет отличный. Но это не значит, что деньги совсем не нужны. Машина требует заправки, люди хотят есть и т. д. Поэтому ищем ресурсы. Один из источников — договорные работы для лесхозов по инвентаризации мест обитания видов, биотопов, высоких природных ценностей. Но все же значительная часть работы, а именно: поддержка сайта, проведение расследований, мониторинг, аналитика, переписка с госструктурами, публикации — это всё волонтерство. И здесь очень большую работу выполняет секретарь ЛРГ Ира Райская. Интересных идей, что и как еще улучшить в охране лесов, много, и рабочие руки всегда нужны.

foto_raiskoi.jpg

Ирина Райская — экономист, который увлекся охраной природы. Источник: фото из социальных сетей

serbun_2.jpg

Александр Сербун — хранитель Полеской долины реки Буг. Источник: фото из социальных сетей

—Что бы вы назвали самым приятным в деятельности ЛРГ?

— Всегда приятны успехи. Приятно, когда видишь результат работы, когда есть понимание коллег-соратников, общества. А еще очень приятно бродить по настоящим диким, первозданным местам, находить что-то редкое и необычное. Осознавать, что понимаешь природу. После двенадцатичасового маршрута по лесам-болотам чувствовать боль в мышцах. Посидеть вечером на берегу реки у костра. Кстати, следов от него вы никогда не найдете.

«Охрана на последнем месте…»

— Что можно сказать о сотрудничестве с госорганами? Легко ли они идут на контакт, удается ли наладить партнерство?

— В госорганах есть неплохие специалисты, но их немного. Существует еще и проблема приоритетов государства. У госорганов, которые занимаются охраной дикой природы, эта самая охрана на последнем месте, а на первом — природные ресурсы, потом мусор, штрафы, проверки. У лесников — рубки и посадки. И на всем этом фоне сотрудничество в общем-то складывается не так плохо. Мы ведь помогаем делать их работу. Министерству — редактировать законы, следить за соблюдением режимов ООПТ, охранять виды и биотопы. Лесникам — заниматься мониторингом редких видов, выявлять и проводить мониторинг Высоких природоохранных ценностей (ВПЦ). Госэкспертизе — следить за соблюдением законодательства по ОВОС. Есть и проблемы. Большинство из них связано с тем, что госорганы не могут признать свою неправоту, даже если они откровенно ошиблись что-то недосмотрели. Вспомните хотя бы дороги и карьеры на Ольманах, некоторые ОВОС. Если бы госорганы чаще прислушивались к НГО, более тщательно соблюдали все прописанные в государстве процедуры, например, при проведении ОВОС, многих конфликтных ситуаций можно было бы избежать. Но при этом есть вполне конструктивное партнерство со многими представителями, прежде всего на региональном уровне. Это райинспекции и облкомитеты Минприроды, отдельные лесхозы и государственные природоохранные учреждения — администрации заказников и других ООПТ.—

— Мы декларируем уникальность своей природы, а по факту на ООПТ наблюдаем рубки, а то и стройки. Как мы можем сохранить то, что ценно?

— В Европе масса стран, где природа не менее уникальна. Иностранцам наша природа нравится потому, что она у нас другая, не такая, как у них. В советские времена многое уничтожили, но многое и осталось. В 1990–2000 годах для природы был некий отдых, объяснимый кризисом после развала Союза. Но в последнее десятилетие природа у нас уничтожается просто хищнически. Это называется «развитием экономики», но это вовсе не так. Если бы наша экономика работала хотя бы наполовину так же эффективно, как в западных странах, нам бы понадобилось в разы меньше ресурсов — леса, торфа, земли, чтобы жить при этом гораздо лучше. Простой пример — лесное хозяйство. Как минимум в половине случаев рубки в целях уборки захламленности, сухостоя не нужны, а то и вовсе вредны для леса. А это расходование средств. Для всех лесхозов существует целевой показатель по посадке леса с закрытой корневой системой, но как минимум трети из них она вообще не нужна. Строительство лесных дорог в половине случаев никогда не окупится, даже продажей срубленного леса. А между тем у нас все еще есть кое-где уникальная природа. Она спрятана — среди пока не осушенных болот, в труднодоступных лесах, но ее все меньше и меньше. Чтобы это сохранить, нужно учиться и использовать у себя лучший опыт, не повторяя чужих ошибок. И работать не ради денег, а на совесть.

— Почему вы связали жизнь с охраной природы?

— В 9-м классе я хотел быть лесником. В 10–11-м классах, после того как выиграл несколько олимпиад по биологии и географии, окончательно определился с выбором направления деятельности. И поступил в Брестский государственный университет на специальность «учитель географии и биологии». Не потому, что хотел быть учителем, а потому, что нравились эти предметы. С третьего курса моим основным увлечением стали птицы. Во многом благодаря друзьям, особенно Семену Левому и Вадиму Прокопчуку. После университета семь лет проработал в Беловежской пуще, потом еще год в заказнике «Прибужское Полесье» и Полесском аграрно-экологическом институте НАН Беларуси. А вскоре попал на первую стипендиальную программу имени Лэйна Киркланда — изучал систему охраны природы в Университете Марии Кюри-Склодовской (Люблин). В общей сложности я около восьми лет учился в Польше в нескольких вузах. Основная тематика — охрана природы. В частности, мы изучали охрану видов и биотопов, систему охраны природы Польши, международные природоохранные программы (Natura 2000, Бернская конвенция и др.), управление охраняемыми территориями. У нас этому нигде не учат. Один из самых классных курсов (по Naturа 2000) организовал бывший министр окружающей среды Польши! Среди людей, которые учились со мной, было много польских лесников — уровень их знаний намного выше, чем у наших. И чем больше я узнавал о различных механизмах и формах охраны природы, тем больше мне хотелось применять эти знания в Беларуси для сохранения нашей природы. Вот и применяю, продолжая учиться.


По материалам «Птушкi i мы» №1 (34) 2019

Источник: brestnatura.org
Комментарии пользователей (0)
Оставьте ваш комментарий первым
Для того чтобы оставить комментарий, необходимо подтвердить номер телефона.