Человек и заповедник. Как складывалась история Березинского заповедника

0 3007 31 Май 2019

В классическом понимании под термином «заповедник» подразумевается природная территория, исключенная из любой хозяйственной деятельности человека, предназначенная для сохранения в естественном состоянии природных комплексов и для охраны встречающихся здесь видов животных и растений (Реймерс, 1991). Как правило, на ней осуществляются только мониторинговые и научные наблюдения за происходящими под воздействием естественных процессов изменениями. Само собой разумеется, что нахождение населенных пунктов, постоянное проживание людей и даже активное посещение ими территории эталонного объекта исключено.

Расположенные на территории Российской Федерации заповедники в большей либо меньшей мере отвечают указанным выше критериям. По-иному обстоит дело с Березинским биосферным заповедником – особо охраняемой природной территорией, существующей с 1925 года в северной части Республики Беларусь на стыке Минской и Витебской областей. Создававшийся первоначально как государственный охотничий заповедник, предназначенный для сохранения наиболее крупной в ту пору для Европы популяции речного бобра и других охотничье-промысловых видов зверей и птиц, к середине 1960-х годов он расширил свои природоохранные задачи до поддержания целостности имеющейся здесь биоты и естественных процессов, протекающих в его природных комплексах. Парадокс заповедника заключается в том, что на протяжении всего времени существования в пределах этой ООПТ имелись поселения человека, оказывавшие существенное влияние на состояние экосистем, животного и растительного мира.

1.jpg

Первые упоминания

Первые письменные сообщения о населенных пунктах на территории, ставшей впоследствии заповедной, относятся к XV веку – ко временам Великого княжества Литовского (Пашкоў i iнш., 1993). Так, в одном из документов за 1407 год, подтверждающем право на сбор налога виленским наместником Войцехом Манивидом, содержится упоминание деревни Домжарычы (современное название – Домжерицы). Ныне в ней располагается усадьба заповедника.

Возможно, поселения древних славян имелись на этой территории и в более ранние века. Ведь еще в IX–XI вв. по реке Сергуч проходило одно из ответвлений пути «из варяг в греки», которое соединяло Западную Двину через ряд ее притоков, наземный волок и Березину с Днепром. На территории заповедника имеются и славянские захоронения, датируемые IX–X вв. нашей эры. Из-за отсутствия письменных источников трудно оценить воздействие человека на природную среду этой местности в те времена. Можно лишь предполагать, что интенсивно территория, входящая в состав заповедника, осваивалась лишь в непосредственной близости от водных артерий, а остальная ее часть использовалась для охот и сбора природных ресурсов. 

Открытие водного пути  

Активное хозяйственное освоение местности началось после строительства в 1797–1805 гг. водного торгового пути Березинской водной системы, ввод в эксплуатацию которой не только изменил гидрологический режим Верхнеберезинской низины, но и послужил мощным толчком для усиленной эксплуатации лесных ресурсов региона. Из 169 километров водного пути 24,5 проходило по заповедной территории. На этом отрезке был вырыт 8,5-километровый Сергучовский канал, спрямляющий русло извилистой реки Сергуч, оборудованы одна запорная плотина и четыре шлюза (Натаров, 2010). По берегам канала, для обслуживания гидротехнических сооружений были поселены семьи крепостных крестьян, возникло несколько новых деревень – Пристань, Кветча, Крайцы, Залазы. 

Открытие Березинской водной системы стимулировало масштабные лесозаготовки в ее окрестностях. Помимо рубок древесины были налажены производство и сбор древесного угля, пепла, смолы, дегтя, добыча пушнины и мяса диких животных. Благодаря наличию водного пути весь этот товар доставлялся на российские, украинские, прибалтийские и европейские торговые рынки. На первых порах Березинская водная система на всем своем протяжении использовалась как для сплава древесины, так и для перевозки различного вида товаров. Но уже через 15–20 лет после начала эксплуатации участок, включавший Сергучовский канал, отрезок реки Сергуч с соединяемыми ею озерами Манец и Плавно, настолько заилился и покрылся донными отложениями, что обмелел и оказался непригодным для плавания торговых судов. В последующие несколько десятилетий он использовался только для сплава плотов из строевого леса.

Вырубка лесов вдоль Березинской водной системы велась такими быстрыми темпами, что в изданных в 1864 году 15-16 томах «Материалов для географии и статистики России», посвященных Минской губернии, сообщается: «...в местах же, лежащих по верховьям Березины (выше Борисова) и березинской системе, количество заготовляемого для Риги товарного дерева довольно ограничено вследствие уничтожения лесов…» (Зелинский, 1864). В первую очередь использовались строевые и старовозрастные леса и ценные древесные породы – дуб, липа, клен и ясень, широко применявшиеся в промышленности и для нужд крестьянского хозяйства. Происходила постепенная замена хвойно-широколиственных пород осиновыми, сероольховыми и березовыми лесами (Натаров, 2010). На это время приходится и заметное снижение в березинских лесах численности пушных и охотничье-промысловых видов зверей и птиц – европейского бобра, речной выдры, лесной куницы, европейской норки, барсука, тетерева, глухаря и др.

Новые масштабные лесозаготовки начались после отмены крепостного права в 1861 году. На этот раз рубкам подверглись не только остатки строевых лесов, сохранившиеся неподалеку от Березинской водной системы, но и находившиеся в относительной сохранности удаленные спелые и старовозрастные леса, располагавшиеся среди болотных массивов. По-видимому, причиной рубок стало изменение, произошедшее в экономических отношениях между помещиками-землевладельцами и бывшими крепостными крестьянами. Поставленные перед необходимостью платить за наемный рабочий труд и не имея иных возможностей для получения средств к существованию, многие помещики были вынуждены продавать природные ресурсы, находившиеся на их землях. А основным из этих ресурсов в верховьях Березины был лес.

6.jpg

Обустройство хуторских хозяйств

Мощное антропогенное воздействие на природную среду будущего заповедника происходило и в начале ХХ века в период столыпинских реформ. Переселение сюда безземельных семей из других регионов Российской империи привело к развитию хуторской системы. Поселения возникали не только среди лесных массивов, но и посреди болот на небольших, поросших лесом, минеральных островах. Для обустройства одного хуторского хозяйства требовалось до 100 м3 древесины, которая рубилась в окрестных лесах. Всего в ту пору на интересующей нас территории было создано около полусотни хуторов. Получается, что только на одно строительство жилых домов и подсобных помещений потребовалось около 5,0 тыс. м3 древесины.

Помимо этого, хуторяне и жители существовавших ранее деревень нуждались в дровах для отопления жилищ в холодное время года. Вокруг хуторов расчищались от леса пахотные земли. Каждая семья содержала до 10 голов крупного рогатого скота и 2–3 лошади. Для обеспечения их кормами требовалось до 40 тонн сена на зимний период и до 120 тонн зеленой массы в период растительной вегетации. При урожайности лугов по 2–3 тонны сена на гектар, каждый хутор имел по 15–20 га сенокосов. Около 100 га угодий отводилось под летний выпас скота. По всей территории велись охота и рыбная ловля, сбор грибов, ягод и других природных ресурсов.

Бобр и создание заповедника

Особенно негативно на природных комплексах будущего заповедника и на их животном мире сказались годы Первой мировой войны и последовавшей за ней гражданской неурядицы. Вот что про это время писал один из организаторов Березинского заповедника А.В. Федюшин: «В Белоруссии годы военной разрухи и оккупации чрезвычайно затянулись и отразились особенно губительным образом не только на благосостоянии населения, но и на природе. Были уничтожены и изрежены огромные массивы лесов, резко сократилась численность наиболее ценных представителей охотничьей фауны, некоторые из них оказались близки к полному истреблению на территории республики» (Федюшин, 1972).

Несмотря на интенсивную эксплуатацию местности, Комиссия Наркомзема, работавшая в декабре 1924 г. в верхнем течении Березины, отметила «наличие на указанной территории всех наиболее ценных представителей охотничьей фауны Белоруссии, правда, в очень небольшом количестве, а именно: лося (4–6 шт.), единично – косули, медведя, кабана, куницы, выдры, норки, рыси» (Федюшин, 1972). Наиболее ценной находкой были поселения бобра, общей численностью около двух десятков, располагавшиеся на Березине и некоторых ее притоках. В то время эта популяция являлась наиболее крупной не только на территории СССР, но и на всем Европейском континенте.

Обнаружение бобра и других редких видов охотничье-промысловой фауны послужило причиной создания в январе 1925 года на территориях, расположенных к северу от озера Палик, Государственного охотничьего заповедника. Предшествовало этому событию заседание Комиссии при Наркомземе БССР по делам охоты, состоявшееся 21 января 1925 г. Единственным вопросом, стоявшим в повестке, был вопрос об организации заповедника. Рассматривались и получили одобрение декрет СНК о заповеднике, Положение о заповеднике, его штатное расписание, сметы расходов, инструкция об истреблении хищных зверей и птиц на заповедной территории. А 30 января 1925 года вышло Постановление Совета Народных Комиссаров БССР «Об учреждении Государственного охотничьего заповедника в Борисовском округе». Территория на площади в 60 000 десятин (около 65 550 га) была объявлена заповедной, а располагавшиеся на ней леса были выделены в «леса особого назначения для удовлетворения особых нужд государства». В заповеднике запрещались охота (кроме научных целей) и рубка леса (помимо уборки мертвого древостоя и обеспечения хозяйственных нужд селений, вошедших в его состав), вводились значительные ограничения на рыбную ловлю, был запрещен сплав древесины на некоторых притоках Березины. Однако сама Березина с поймой в состав заповедника не вошла.

2.jpg

Четыре года спустя работавший непродолжительное время в заповеднике в должности научного сотрудника, а впоследствии – известный зоолог С.В. Кириков писал: «…ни река Березина, ни ее пойма не являются заповедными; со стороны реки бобры и их хатки находятся в опасности от плотогонщиков, гоняющих «лавы» до поздней осени, и от рыбаков. Со стороны луга – угроза от пастухов, которые здесь днюют и ночуют весну и осень. А летом – сенокосы, зимою – возка сена» (Федюшин, 1972).

Возникали большие сложности и в налаживании работы заповедника в первые годы его существования. Трудности с охраной территории, регулярные попытки хозяйственного вмешательства со стороны представителей местной власти, непонимание населением, привыкшим беспрепятственно пользоваться лесными ресурсами, целей введенных запретов, постоянные случаи браконьерства, большая текучесть кадров среди дирекции и рядовых работников – вот далеко не полный перечень злободневных проблем того времени. Зачастую противниками идеи заповедания становились люди, стоявшие во главе заповедника. И тогда главной задачей их деятельности было хозяйственное освоение порученной им территории: рубить, стрелять, ловить.

Показателем того, что, несмотря на все трудности, природоохранная деятельность заповедника постепенно налаживалась, служат данные ежегодных учетов бобровых поселений. Если в 1925 году на его территории насчитывалось 21 жилая хатка и нора, в 1929-м – 30, то к 1935 году их численность возросла до 99.

Первое Положение о Государственном охотничьем заповеднике Борисовского округа БССР было утверждено Наркомземом 18 февраля 1925 года. Чтение его вызывает двоякое ощущение. Наряду с пунктом, утверждающим, что «заповедник представляет из себя учреждение не хозяйственно-эксплуатационного характера, а со специальным назначением для разведения лесной и водной дичи и для общих научных и стационарных исследований явлений и объектов природы в их естественных условиях», в этом документе имеются и слова о том, что «на заведующего заповедником возлагается … уничтожение хищных зверей и птиц, … выбор мест для пастьбы скота жителей селений в пределах заповедника». Заготовку дров для нужд местного населения, правда, рекомендовано было производить за пределами заповедной территории. Как видим, наличие деревень и хуторов на землях заповедника уже в ту пору создавало противоречия между необходимостью поддержания охранного режима и удовлетворением элементарных потребностей проживавших здесь людей.

Сказывалось на состоянии заповедника и соседство с Березинской водной системой, остававшейся в 20–30-е годы прошлого столетия, несмотря на свое запущенное состояние, довольно оживленным транспортным путем между бассейнами Днепра и Западной Двины. В конце 1920-х годов даже появился новый проект по постройке канала, который должен был напрямую связать озеро Береща, расположенное у северо-восточных границ заповедника, с Березиной в месте впадения в нее реки Великой неподалеку от озера Палик (Натаров, 2010). Большая часть из 29 км маршрута должна была проходить по заповедной территории. К счастью, до реализации проекта дело не дошло, и он остался существовать только на бумаге.

5.jpg

Поворотный период

В некоторой мере снять антропогенную нагрузку на экосистемы заповедника удалось в 1928 году в результате сселения в процессе коллективизации расположенных на его территории хуторов. Хотя с природоохранных позиций данное событие, без сомнения, дало положительный результат, моральная его подоплека не поддается однозначному толкованию.

Поворотным событием в функционировании советской заповедной системы в предвоенные годы стало подписание 20 июня 1930 года Постановления ВЦИК и СНК РСФСР «Об охране и развитии природных богатств РСФСР». Этот документ переориентировал работу администраций заповедников от полного заповедания к активному освоению подчиненных им территорий. Постановлением допускалась хозяйственная и производственная деятельность на ООПТ, развитие скотоводства и другие работы, не соответствующие природоохранным целям.

В Березинском биосферном заповеднике в эту пору (1935–1941 гг.) были созданы бобровая и лосиная фермы (Гельтман, 1983). Вся документация и наработанные материалы по ним погибли во время Великой Отечественной войны, однако известно, что главным направлением работы этих объектов стало проведение экспериментов по одомашниванию животных для нужд пушной и животноводческой промышленности.

О заметном усилении антропогенного пресса на заповедную территорию в предвоенные годы свидетельствует Постановление Совета Народных Комиссаров № 1134 от 29 апреля 1939 года «Об организационном укреплении и дальнейшем развитии государственного заповедника БССР». Под видом «наиболее рационального использования площади государственного заповедника БССР» из его состава было выведено 18 700 га земель, которые перешли в ведение Управления лесоохраны и лесонасаждений. А для «устранения возможности передвижения животных за территорию заповедника» путем создания двухкилометровой защитной полосы сплошной рубке подверглись леса в девяти кварталах на его северо-восточной границе.

Наркомзем БССР должен был «в декадный срок разработать мероприятия хозяйственного использования земель, подлежащих отрезке от заповедника», и совместно с Академией Наук подготовить новое положение о заповеднике и программу работ. Управлению шоссейных дорог НКВД БССР поручалось включить в план строительства ремонт одного и постройку двух новых мостов через реку Березину у границ заповедника и привести в проезжее состояние проселочные дороги на его территории.

По-видимому, часть запланированных мероприятий преследовала оборонные цели, поскольку Государственная граница СССР проходила неподалеку от заповедной территории. Но не вызывает сомнения и тот факт, что одновременно проводилась подготовка к активному хозяйственному освоению природных ресурсов Березинского заповедника. О начале реализации задуманных планов свидетельствует сохранившаяся на берегу Березины в урочище Мостище высокая земляная насыпь, возведенная при подготовке к строительству моста. Воплотить их в жизнь помешала Великая Отечественная война.

3.jpg

Центр партизанского движения

В период немецкой оккупации территория Березинского заповедника превратилась в один из центров массового партизанского движения в Беларуси. Порой здесь одновременно базировалось до 12 крупных партизанских соединений, общая численность которых достигала 15 тысяч человек (Тимчук, 1972). На территории заповедника, в самых труднодоступных его местах, располагались партизанские лагеря, ремонтные мастерские, склады боеприпасов, вооружения и провианта, госпитали и даже пара аэродромов, на которые садились самолеты, прилетавшие из-за линии фронта.

Лес рубили для строительства блиндажей и землянок, для их отопления в холодную пору. Засеки и завалы из срубленных деревьев устраивали на лесных и проселочных дорогах, чтобы затруднить продвижение немецкой техники вглубь заповедной территории. Для обеспечения людей едой организовывались охоты, велся сбор грибов и ягод. В пищу шло все более-менее съедобное, водившееся и произраставшее в березинских лесах.

На территории заповедника постоянно шли сражения между партизанскими отрядами и регулярными фашистскими соединениями. Особенно яростный характер они носили в апреле–июне 1943-го и в мае–июне 1944 годов, во время блокады, когда немецкое командование для окружения и уничтожения партизанских формирований стянуло крупные силы к границам заповедника. Бои шли с применением минометов, пушек, танков и даже авиации, с воздуха бомбившей места расположения партизанских частей. В лесу возникали пожары, горели деревья, напочвенный покров.

За время немецкой оккупации почти полностью были уничтожены жилые дома и подсобные строения в населенных пунктах, находившихся на территории заповедника. В деревне Домжерицы было разрушено или сгорело около 100 домов, в Пострежье – 30, в Кветче – 25, в Крайцах – 30, в Ствольно – 20, в Рожно – 30. Всего, по разным оценкам, за время войны в заповеднике было уничтожено от 400 до 500 подворий местных жителей. В первые дни войны немцами была разграблена и сожжена усадьба заповедника, располагавшаяся в деревне Великая Река. Погибли все архивы, музейные экспонаты, материалы, собранные научным отделом. Оценить истинные масштабы ущерба, нанесенного заповеднику за время войны, его экосистемам, животному и растительному миру невозможно. Только в денежном выражении потери достигли почти 2 млн рублей (по курсу 1945 г.).  

Через месяц после освобождения страны от немецкой оккупации Постановлением Совета Народных Комиссаров БССР № 470 от 15 августа 1944 года деятельность Березинского заповедника была возобновлена. О первоначальном состоянии дел наглядно свидетельствует Постановление СНК № 878 от 5 декабря 1944 года «О мероприятиях по улучшению государственного заповедника на реке Березине». В нем приводится перечень мероприятий на 1945–1946 гг. по восстановлению инфраструктуры заповедника. В частности, в качестве первоочередных были запланированы строительство административных и служебных зданий, восстановление подсобного хозяйства, осуществление биотехнии для повышения заметно снизившейся за годы войны численности «ценных видов диких животных». Для заготовки лесоматериалов и проведения строительных работ на территории заповедника у Совнаркома СССР запрашивалось разрешение на мобилизацию 20 человек из числа сельского населения. О том, в каком бедственном состоянии находилось местное население, можно заключить из того, что ЦК Красного Креста в декабре 1944 г. выделил Управлению по заповедникам и зоопаркам при СНК БССР одежду и обувь «для распределения крайне нуждающимся работникам заповедника».

3.jpg

После войны...

Для восстановления сожженных немцами деревень нужен был лес. По скромным подсчетам, на строительство одного подворья было необходимо 50–60 м3 деловой древесины. Для восстановления 400–500 подворий, о которых мы упоминали выше, ее понадобилось свыше 2500 м3. С учетом строительства административных зданий и подсобных строений самого заповедника и находившихся внутри его территории колхозов, потребность в древесине возрастала до 3500–4000 м3. Рубили ее на заповедной территории. Помимо этого, распоряжением Совета Министров Белорусской ССР № 1190 от 31 июля 1946 года Березинский заповедник был обязан поставить 20 000 м3 деловой древесины «для постройки колхозников Бегомльского района, проживающих в землянках».

По существу, несмотря на все попытки наладить в первые послевоенные годы нормальную работу заповедника, его леса, реки, луга с их природными ресурсами служили чуть ли не единственным средством выживания для местных жителей. Отсюда – и частые случаи браконьерства, и самовольные порубки деревьев, и незаконное сенокошение, и выпас скота в поймах Березины и других заповедных рек.

Был возобновлен промышленный молевой сплав леса по Березине, некоторым ее притокам и даже по пришедшей почти в полную негодность Березинской водной системе. Луга в пойме Березины, несмотря на то, что после войны и были включены в состав заповедника, отдавались под выпасы и сенокосы местному населению. Заросшие кустарником и закочкарившиеся за годы оккупации, они активно расчищались людьми с помощью пилы, топора и огня. 

На заседании Бюро ЦК КП(б) Белоруссии, состоявшемся 28 сентября 1948 г. (Протокол № 485), одним из центральных среди рассмотренных был вопрос о работе Главного управления по заповедникам при Совете Министров БССР. Начальнику Управления П. Осадчему было указано на то, что он «совершенно неудовлетворительно руководит научно-исследовательской, хозяйственной и финансовой деятельностью заповедников». Подчеркивалось, что «в заповедниках не соблюдаются элементарные правила заповедности», «финансовое хозяйство заповедников находится в запущенном состоянии», «государственные средства незаконно расходуются и расхищаются».

Несмотря на резкую критику со стороны партийного руководства страны, последовавшее наказание было мягким: П. Осадчий «отделался» предупреждением. По-видимому, заседавшие хорошо знали о тех тяжелых условиях, в которых приходилось поднимать заповедную систему страны. На заседании было дано и несколько рекомендаций по улучшению ситуации. Среди чисто партийных советов того времени об «укомплектовании Управления и заповедников проверенными кадрами», особо выделяется решение о необходимости «запретить в лесах, закрепленных за заповедниками, промышленную рубку леса». Запрет вступил в силу в тот же год, что, несомненно, сыграло важную роль в улучшении ситуации с охраной природных комплексов Березинского заповедника и других охраняемых природных территорий страны.

2.jpg

Хозяйствование Минлесхоза

Однако через три года заповедной системе СССР был нанесен сокрушительный удар. 29 августа 1951 года И. Сталиным было подписано Постановление Совета Министров СССР № 3192 «О заповедниках». Десятки заповедников на просторах Советского Союза прекратили свое существование, площадь многих из уцелевших была сокращена. Был упразднен и Березинский заповедник. Постановлением Совета Министров Белорусской ССР № 1226 от 21 сентября 1951 г. принадлежавшие ему имущество, леса и земли на площади в 67,3 тыс. га были переданы в ведение Министерства лесного хозяйства БССР. Приказом последнего от 15 декабря 1951 года № 359 на них был организован Великоречский лесхоз.

В период с 1952 по 1958 года на бывшей территории заповедника пять леспромхозов производили сплошные, а лесхоз – выборочные рубки. Ими были затронуты все суходольные леса. Образовались тысячи гектаров вырубок, произошла сильная захламленность территории. Только семь лет спустя Постановлением Совета Министров Белорусской ССР № 280 от 5 мая 1959 года Березинский заповедник был восстановлен в прежних границах. Последствия хозяйствования в его лесах предприятий Министерства лесного хозяйства можно обнаружить и в наши дни.   

Согласно современному природоохранному законодательству, вся современная территория Березинского биосферного заповедника, за исключением специально выделенных участков, предназначенных для обеспечения функционирования заповедника как государственного учреждения и жизнедеятельности местного населения, проживающего внутри его границ, имеет статус особо охраняемой. Помимо этого, внутри заповедной территории имеется 1920,8 га земель, не входящих в ее состав, специальное назначение которых не отвечает природоохранным целям. Принадлежат они различным государственным учреждениям и ведомствам, основная задача которых – поддержание системы коммуникаций и инфраструктуры находящихся в пределах заповедника населенных пунктов. По существу, имеет место значительная фрагментация ООПТ, что не может не сказаться на состоянии находящихся здесь природных комплексов, а сам заповедник по своему современному состоянию территории более подходит под определение биосферного резервата.

Авторы: Александр КАШТАЛЬЯН, Михаил КУДИН


ЛИТЕРАТУРА

Гельтман В.С. (ред.). Березинский биосферный заповедник Белорусской ССР. Мн., «Ураджай», 1983. –  256 с.

Зелинский И. Материалы для географии и статистики России. Минская губерния. Часть II. Санкт-Петербург, 1864. – 701 с.

Натаров В.М. Березинская водная система. Мн.: УП «Рифтур», 2010. – 23 с.

Пашкоў i iнш. Энцыклапедыя гiсторыi Беларусi: ў 6 т. Т. 3. Мн.: БелЭн, 1996. – 527 с.

Реймерс Н.Ф. Популярный биологический словарь. М.: Наука, 1990. – 544 с.

Тимчук И.М. Березинский заповедник в 1941 – 1945 гг.// Березинский заповедник. Исследования. Вып. 2. Изд-во «Ураджай», 1972. – С. 13-23.

Федюшин А.В. К основанию Березинского биосферного заповедника//

Березинский заповедник. Исследования. Вып. 2. Изд-во «Ураджай», 1972. – С. 3-13.

Комментарии пользователей (0)
Оставьте ваш комментарий первым
Для того чтобы оставить комментарий, необходимо подтвердить номер телефона.