Записки из-за полярного круга. Часть третья

Денис Китель
орнитолог
4 6366 14 Дек 2015

Летом этого года меня пригласили в качестве орнитолога в Ненецкий заповедник (Ненецкий автономный округ, Россия), где я должен был заняться кольцеванием перелетных воробьиных птиц. Это заключительная часть моего рассказа.

Юра и его чайки

Похоже, эта рыба в употребление уже не годится, — как-то сказала Оля, подняв крышку с ведра, где, плотненько прижавшись друг к другу, томились полукилограммовые сиги. Жирная синяя муха лениво соскользнула с чешуйчатой спины и сделала круг над ведром.

Холодильника у нас не было, поэтому все скоропортящиеся продукты мы пытались сохранить в тех местах, куда не проникают прямые солнечные лучи… и мухи. Но получалось это не со всеми  продуктами и не всегда. От рыбы шел ужасный запах, а когда мы стали ее ворочать, то нашли несколько совсем свежих опарышей.

— Какие будут предложения? — спросил я, глядя на свою команду.

— Выбросить, конечно же! — утвердительно заявила Оля (она у нас была заведующей по хозяйственной части).

— Юра, ты ведь хотел фотографировать чаек. Как насчет построить засидку, а рыбу в качестве приманки выложить? — предложил я.

Идея была одобрена только Юрой, девочки просто искоса посмотрели на нас. Возможно, это также обозначало одобрение  мы не спрашивали. А потому мы, долго не думая, в то самое время, пока наши прекрасные помощницы возились на кухне, выполняя некую женскую работу, взяли две снятые с петель деревянные двери и на берегу в приливно-отливной линии построили что-то типа детского «штабика», только для очень серьезных целей. Сооружение в данном месте у стороннего наблюдателя могло вызвать мысли о налетевшем на берег мелкомоторном судне, а потому мы приложили немало сил, чтобы придать ему крайне натуральный вид. В ход шли сухие ветки, приплывшие с волнами неизвестно откуда, а также торчащие из обрыва корни, трава и земля. Получилось что-то типа землянки, но мы ощущали себя так, как будто воздвигли амфитеатр.

После мы оставили берег и пошли готовить рыбу. Но не в том смысле, чтобы готовить еду… Юра сразу предположил, что чайки поспешат ухватить добычу и смыться с нею подальше, а потому каждый кусочек тщательно прошил проволокой, а чуть позже прибил деревянными колышками к земле.

Примерно после обеда песчаная коса перед нашим домом начинает оголяться, и многочисленные чайки находят ее весьма заманчивой. Как только мы приехали, сразу же отметили, что главные здесь халеи, или восточноевропейские клуши. В значительно меньшей мере здесь встречается сизая чайка и полярная крачка, а самой редкой птицей была чайка-бургомистр.

Практически ежедневно мы просматривали прилетающих на косу чаек через подзорную трубу. Когда в стае оказывался бургомистр, мы с превеликим сожалением бросали чистку картошки, уборку комнаты и т.п. и бежали во двор, чтобы постараться приблизиться к птице и сделать фото. Все же мы приехали наблюдать за птицами!

Бургомистры были аристократами. Они дольше всех флегматично наблюдали за двумя пригибающимися к земле двуногими существами. После грустно и важно осматривали опустевший песчаный пляж (халеи улетали гораздо раньше), делали два медленных шага в противоположную от нас сторону, глубоко вздыхали (здесь я не уверен, могут ли бургомистры в принципе вздыхать, а тем более глубоко, но казалось именно так) и только тогда взлетали.

Чайки улетали задолго до того, как мы достигали места, откуда, возможно, смогли бы сделать кадры, которые нас бы устроили в неком эстетическом отношении. А потому Юра стал очень серьезно стратегически раздумывать над тем, как заснять птиц вблизи. И так задумался, что на несколько дней позабыл о домашних хлопотах, нашей любимой рутине, которую так здорово было выполнять вместе, но никак не в одиночку.

Утром, пока солнце стояло за спиной, Юра отправлялся на берег, где залезал в псевдоземлянку, садился на стул и начинал ждать. Почти сразу же ему повезло заснять халея, но на этом везение закончилось. Чайки очень быстро просекали, что некто зашел в «хижину», но не вышел оттуда, а потому предпочитали держаться в стороне от этого места. Как только солнце начинало светить в объектив, Юра уходил. Спустя полчаса от рыбы не оставалось и чешуи.

Протухшая рыба быстро заканчивалась, и Юра стал активно интересоваться сохранностью наших прочих рыбных запасов. К его счастью, многие из них также переживали не лучшие времена.

Спустя неделю Юра, пожалуй, смог бы выпустить небольшую методичку «Как прибить рыбу к земле двадцатью способами». Но на каждый способ находилась чайка, для которой это не было препятствием.

В доме стали поговаривать, что Юра просто-напросто отлынивает от работы, уходя «на чаек». Я проверил засидку: на стуле особенно-то не отдохнешь, а спать на земле было бы очень некомфортно из-за сырости. Тут уж бесспорно вопрос глубокой мотивации. Но безмолвный ультиматум где-то все же повис: либо давай результат (фотографии), либо вон там пустое ведро — займись делом.

Самым последним Юриным изобретением было поставить фотоаппарат на штатив в режиме видео и быстро смыться с берега. Чайки понимали, что внутри никого, а потому быстро садились на берег и принимались экстренно изобретать способы отковырять рыбу. Здесь были свои минусы, так как чайкам не было указано конкретное место, где они должны садиться, а потому на видео довольно часто мелькали хвосты и крылья и крайне редко показывались птицы целиком. Кажется, Юра так и не сделал фото своей мечты. Но в том, наверное, и кроется вся красота и азарт фотосъемки дикой природы.

Тундра как она есть

Последнюю ночь перед отбытием в тундру мы провели в Нарьян-Маре, где знакомились друг с другом, веселились и только предвкушали месячное забвение. Один из местных жителей, узнав, что мы так надолго уезжаем из цивилизации, громко рассмеялся и сказал: «Попомните мои слова: уже через неделю вы взвоете от тоски!»

Мы не взвыли. В тундру нельзя не влюбиться: своей красотой, емкостью, свободой она навсегда забирает частицу вашего сердца.

Прежде чем закончить эту статью, я хочу снова пережить один обычный день в тундре…

Когда туман еще не рассеялся и по небу начинают расплываться лиловые линии рассвета, я выхожу на крыльцо с чашкой травяного чая и наблюдаю, как оживают кусты перед нашим домом. Одиночные, отрывистые, как будто случайные, позывки варакушек и коньков взрывают утреннюю тишину. Словно камень, сорвавшийся со скалы и летящий вниз, сталкиваясь с новыми препятствиями и вызывая лавину, пробуждается тундра. Трель подорожников оглашает пустоту, сюда добавляется песня проснувшейся семьи чечеток, отрывисто пискнул дрозд-белобровик. Как только диск солнца вползет на небо, его приветствуют криками халеи. Проносится вдоль береговой линии пара длинноносых крохалей. Как меня насыщает душистый теплый чай, так и все вокруг насыщается проявлением утра.

Мы идем к песчаным дюнам, эоловые формы которых создают причудливые фигуры, из которых торчит редкая, словно на лысеющем черепе, растительность. Эти места облюбовали зуйки-галстучники. У нескольких семей в гнездах повторные кладки, но все они обречены: холодная погода не даст птенцам шанса выжить. Северное лето короткое, и оно почти на исходе. Зуйки встречают нас, как всегда, издалека. Один из партнеров дает сигнал, и второй сходит с гнезда. Такая стратегия позволяет сохранить потомство в нужное время, сейчас же все эти действия бесполезны. Спустя неделю все кладки мы находим брошенными, а птицы исчезли.

У малых лебедей заканчивается период линьки. Совсем скоро они станут на крыло, а пока же бродят пешком, переходя с одного озера на другое, волоча за собой немногочисленные выводки. Птиц в тундре видно всегда далеко, но нужно иметь очень хорошую физическую форму, чтобы гоняться за ними, чтобы сфотографировать или окольцевать. Птицы сходят в воду и становятся недосягаемыми.

На обратном пути замечаем прибившуюся к земле стрекозу  голубое коромысло. Это типичное для безлесных пространств верховых болот и тундр насекомое пытается спрятаться от пронизывающего ветра. Попробуй стрекоза взлететь  тут же была бы унесена в море.

Соколы-дербники патрулируют береговую линию. Их часто можно замечать на какой-нибудь возвышенности, нагромождении веток или песчаной дюне.

В предзакатное время к озерцу-луже подлетел орлан-белохвост. Это нечастый гость возле нашего дома. Но ему не рады наши соседи-поморники. Бесстрашные самоубийцы нападают на превосходящего размером противника и умудряются выгнать его со своей гнездовой территории.

На этом же озере возле берега кружат в энергичном танце круглоносые плавунчики — отец со слетком. У этих куликов все наоборот: самка яркая, откладывает яйца и улетает, а самец невзрачной окраски высиживает и воспитывает потомство.

Наблюдая за всем этим, нельзя не влюбиться в тундру с ее интригами, трагедиями и победами. Тундра, как жизнь, многогранна и, кстати, не так уж и пустынна, как это может показаться сперва. Солнце садится за горизонт. Следующие полгода оно там будет проводить времени все больше и больше.

И напоследок… Если вы не были в тундре, то многое упустили. Так наверстайте!

Авторы фотографий: Д. Китель, Ю. Янкевич, К. Краснятова

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Записки из-за полярного круга. Часть первая

Записки из-за полярного круга. Часть вторая

Комментарии пользователей (4)
Оставьте ваш комментарий первым
Софья Койпиш    14 Декабря 2015 в 9:38
0
0
Спасибо...
Денис Китель    16 Декабря 2015 в 9:43
0
0
1 часть: http://wildlife.by/node/42169
2 часть: http://wildlife.by/node/42316
Валентина Гриценко    25 Декабря 2015 в 15:39
0
0
Прочла все три части. Это настоящая ода тундре. Замечательно написано.
Андрей Матвеенко    24 Декабря 2015 в 10:04
0
0
Спасибо большое автору, за такой замечательный очерк! Я прожил на Камчатке 25 лет, и не понаслышке знаю, что такое тундра... Очень ярко описаны птицы. Я будто вновь вернулся на остров Карагинский
Для того чтобы оставить комментарий, необходимо подтвердить номер телефона.