Звезды над зоной, или Что происходит в заповеднике

Полесский радиационно-экологический заповедник. Зона отселения. Кто-то сторонится этих мест, как черт ладана, кто-то пытается попасть на экскурсию, чтобы увидеть все своими глазами, кто-то просто забыл о событиях почти сорокалетней давности и не вспоминает о них. Тем не менее, есть в нашей стране большая территория, которая отгорожена от всех пропускными пунктами, охраной, а главное – радиационным фоном, который, конечно, за десятилетия несколько уменьшился, но все еще остается высоким. Что же происходит на изолированных территориях? Кто там обитает? Как долго еще будет сохраняться опасность?

В следующем году исполнится 40 лет со дня трагической даты – аварии на Чернобыльской АЭС, когда значительная часть белорусских земель оказалась заражена радиацией и стала непригодной для жизни. В зоне отчуждения спустя два года после аварии и был создан Полесский государственный радиационно-экологический заповедник (ПГРЭЗ). Это самый большой заповедник в Беларуси, изначально он занимал территорию 30-километровой зоны, а в 1993 году к нему присоединили близлежащие земли, и площадь заповедника увеличилась почти вдвое, до 217 тысяч га.

Из зоны бедствия было выселено 22 000 человек (96 населенных пунктов). Печальные картины опустевших деревень известны всем по фотографиям и фильмам. Но совсем другое дело, когда ты их видишь вживую. Сначала ты думаешь: «Да ладно, у нас и без заповедников хватает заброшенных деревень и ферм», – а потом в какой-то момент понимаешь, что их слишком много, что это – целый мир, который канул в небытие.

И вот ты стоишь на деревенской улице, асфальт которой приподнят корнями деревьев и покрыт мхом, и вглядываешься в разбитые окна дома, заросшего кустарником, в забитые досками окна следующего дома, в сломанные окна еще одного дома (потому что обвалилась крыша), и кажется, что ты один на целом свете, что ушли/умерли все. И тишина здесь какая-то особенная. Совершенная. Даже в ушах звенит. Или это лебеди-кликуны на ближайшем болоте кричат?

И еще очень впечатляет полное отсутствие предметов быта в домах, вынесено все, даже доски пола, ни ведер, ни лопат, ни граблей в деревнях нет, только остатки упавших заборов да поваленные столбы со срезанными проводами. Нехорошая история с плохим концом – жили-были и исчезли. Но так, по-видимому, чувствует себя здесь только человек. У животных другая история.

За сорок лет природа вернула себе то, что имела до прихода человека на эти территории. Поля заросли, что-то превратилось в болото, что-то стало лесом, и деревни уже только слегка выглядывают из зарослей, довольно часто живут в них звери и птицы. Не однажды писали, что животные селятся в бывших домах, сараях и на фермах, что строения, созданные человеком, пригодились барсукам, они роют норы прямо в домах, здесь же рыси устраивают свои логова, совы и филины используют чердаки для гнезд, на бывшие фермы заходят лошади Пржевальского, прячутся там от непогоды, по улицам бродят лоси, олени, кабаны, волки, пробегают зайцы.

Природа здесь живет, человек – нет. И всего лишь две причины определяют притягательность этих территорий для животных – охранный режим, который в целом остается гораздо более строгим, чем в подавляющем большинстве заповедников, и практическое отсутствие человеческой деятельности.

Благодаря этим условиям территория заповедника превратилась в одну из уникальнейших в Беларуси по видовому разнообразию. (61 вид млекопитающих, 11 из которых «краснокнижные», 232 вида птиц, 63 из них занесены в Красную книгу РБ). За годы после аварии на землю, пораженную радиацией, пришли даже такие виды, которые прежде здесь не обитали. Например, медведь и лошадь Пржевальского. А некоторые виды были завезены специально, например, зубр. Человек ушел – звери и птицы почувствовали себя свободнее.

Ученые-биологи, наблюдая за животными в зоне, пришли к выводу, что тем здесь живется хорошо. Практически нет людей и серьезной конкуренции, территория большая, места хватает всем. Ведутся исследования о влиянии радиации на животных, и точно известно, что животные демонстрируют признаки адаптации к хроническому облучению. Болеют ли звери в зоне? Болеют, как и везде. Связаны ли заболевания с повышенным радиоактивным фоном? Вопрос открытый. Здесь нужно учитывать и то, что жизнь большинства зверей настолько коротка, что радиация просто не успевает причинить им серьезных проблем. А вот отсутствие человека компенсирует для зверей и дикой природы ущерб от аварии на ЧАЭС.

На территории заповедника в целом растут популяции животных и их видовое разнообразие, здесь сам порядок событий установил особые законы невмешательства человека в природу. За 40 лет после аварии уже сложилась своя экосистема. И, например, наличие значительной численности волков (около 120) никак не вредит популяции копытных (лосей – около 2000). Это еще одно доказательство того, что природа в состоянии поддерживать необходимый баланс без человека.

Охота – тема сложная и дискуссионная, но должна быть в стране хотя бы одна территория, полностью свободная от нее, а тем более такая экспериментальная, как Полесский заповедник. Тем не менее, по указу 2019 года заповедник предоставляет свои угодья для проведения охоты. Но как пишут ученые, даже спустя 39 лет после аварии на ЧАЭС дикие копытные представляют радиоактивный материал. Да, за прошедшие годы отмечено улучшение радиационной обстановки по цезию и стронцию, но для трансурановой группы она почти не изменилась. По этой причине проведение охоты на территории заповедника является не только преждевременным, но и опасным (сюда же можно отнести и добычу рыбы в Припяти, которая разрешена с 2018 г., и устройство пасек на хозяйственно-экспериментальной территории (с 2017 г.), мед от которых идет на продажу). Пока человек на этой территории может быть только наблюдателем, исследователем и охранителем, тогда можно получить огромную выгоду, так как человечество все чаще сталкивается с экологическими проблемами и техногенными катастрофами, а зона отчуждения как раз то место, которое идеально подходит для научной деятельности, для проведения радиоэкологических, радиобиологических исследований и изучения развития экосистем, флоры и фауны в существующих условиях. И территория эта уникальна не только для Беларуси, но и для всего мира.

И еще одна важная особенность зоны отчуждения – здесь есть реальная перспектива превращения территории заповедника в резерват для редких видов, включая и возможность воссоздания популяций тех животных, которые считаются исчезнувшими на территории Беларуси. Пока же слово «заповедник» в названии применено исключительно в привязке к радиационному фактору, а не к природоохранной значимости. То есть ПГРЭЗ не является особо охраняемой ПРИРОДНОЙ территорией (ООПТ). Придание данного статуса и отнесение территории зоны отчуждения к категории «заповедников», включение ее в реестр особо охраняемых природных территорий страны, в схему национальной экологической сети позволят полноценно закрепить природоохранный режим, но с учетом радиационной составляющей. И одно другого не исключает, а может оказаться очень важным и нужным дополнением.

Зона должна стать одним из безопасных путей человечества в будущее, местом, где страшный разлом времени и судеб соединится, чтобы избежать следующих катастроф. Местом, где наконец-то осуществится мирное сосуществование человека с природой и звери перестанут бояться человека.

Черное ночное небо над пустой деревней полно звезд, в городе их столько не увидишь. Необыкновенная тишина. И пусть звезда Полынь упала, но в небе много других звезд, которые так далеко от нас, но рядом – наша земля, за которую мы в ответе, и никто не знает, сколько у нас осталось времени.

Источник: planetabelarus.by