Между небом и землей: поход по Уральским горам

0 351 20 Сен 2018
Соседняя страна — Россия — просто создана для походов — пешком или на велосипеде, на байдарке или катамаране, на лошадях или квадроциклах. Главное в этом деле — удовольствие от процесса, преодоление трудностей и сближение с природой, а не сдача норматива с последующим получением туристического значка.
Столбы выветривания на плато Маньпупунёр — одно из самых необычных мест в списке Семи чудес России. По своей труднодоступности они могут сравниться лишь с Долиной гейзеров на Камчатке: попасть сюда зимой можно на лыжах или снегоходах, а летом — на вертолете или пешком, в рамках недельного похода. Я выбрал последний вариант — ведь только так можно узнать Северный Урал по-настоящему.

На груди утесов-великанов

«Только не наступите на куропаток с птенцами, их почти не видно на дорожке!» — наставляет нас дежурящий на плато инспектор Максим. И правда, из-под ног то и дело выскакивают и с писком разбегаются во все стороны пестрые цыплята, в то время как взволнованная мамаша уводит нас подальше от них — и поближе к гигантским останцам. «В прошлом году мы сделали гравийную тропу, и теперь по ней ходить удобно не только туристам, но и птицам, и оленям», — улыбается Максим.

Маньпупунёр, они же Столбы выветривания, они же мансийские болваны или просто Пупы, как называют их местные, — все, что осталось от скал, возвышавшихся на покатой верхушке плато 200 млн лет тому назад. Обглоданные эрозией мягкие породы давно превратились в пыль, а поблескивающий на солнце кварцитовый сланец так и остался стоять на удивление всему миру. «У нас на Урале это называется каменный город, и таких по хребту раскидано немало. Но ни один не может сравниться по зрелищности с Маньпупунёром».

Фото: Иван Васин
    

Останцев тут всего семь, самый высокий — последний, 42-метровый. Со стороны они напоминают то ли истуканов с острова Пасхи, каким-то чудом перенесенных в уральскую тайгу, то ли застигнутых рассветом троллей — с толстыми животами и большими ушами. Вот и жившие здесь манси считали, что столбы — это превращенные духами в камни злые великаны. Потому-то Малая гора идолов — именно так переводится Маньпупунёр — место священное, куда простым смертным вход был заказан.

«Мне даже жаль людей, которые приезжают сюда лишь на день», — говорит мне волонтер Ирина. Она удобно устроилась с блокнотом и карандашами на громадном валуне и почти не глядит на столбы — уже выучила их наизусть и теперь рисует по памяти. В позапрошлом году Ирина провела здесь все лето, помогала прокладывать тропу к останцам, к которым до этого нужно было пробираться через кочки, лужи и цеп­ляющийся стланик. И, уволившись с работы, приехала снова — опять на несколько месяцев. «Не подумай, что я мизантроп, просто люблю слушать тишину, а здесь на расстоянии двух сотен километ­ров ни одного поселения. Свобода!»

Между небом и землей: поход по Уральским горам
Фото: Иван Васин

Завидное положение

Маньпупунёр находится на краю Печоро-Илычского биосферного заповедника (это уже Республика Коми), который в 1930-х создавался для охраны соболя. Оставаться на ночь на его территории туристам запрещено, так что, нагулявшись и забив фотографиями половину памяти флешек, мы отправляемся в путь — плато, на котором есть вертолетная площадка, служит точкой заброски и нулевым километром недельного похода по Северному Уралу с кульминацией в печально известной «зоне аномалий», на перевале Дятлова.

«Идем по границе между Европой и Азией, так что сами выбирайте, в какой час­ти света будем ставить палатки», — смеется наш провожатый Дмитрий. Его компания «Северный Урал» разработала и установила для туристов на восточной границе заповедника — Вологодской грани — горные модули с койками, дровяными печами и солнечными батареями. В планах — разместить их по всему 91-километровому маршруту от плато до перевала, через каждые 10−15 километров, которые обычный турист с рюкзаком проходит за день. С одной стороны, это плюс, ведь больше не потребуется тащить, помимо всего остального, и тяжелую палатку, но с другой — определенно лишит маршрут части его походной романтики. Но мы — даже 17-летний Никита, который и в поход-то отправился по настоянию своего отца, — сходимся во мнении, что пока нас все устраивает именно так, как есть: каждые пару часов привал с непременным чаепитием (когда сбрасываешь рюкзак, ощущение, будто у тебя выросли крылья), суп, каша и макароны с тушенкой на полевой кухне кажутся вкуснее ресторанных деликатесов, а отсутствие электричества и связи помогает забыть об оставшихся дома проблемах. Вода в ручьях вкуснейшая — оторваться невозможно, тени от облаков громадными китами плывут по изумрудной тайге, воздух напоен неведомыми ароматами, и запечатлеть на фотоаппарат хочется буквально каждую былинку.

«Нам очень везет с погодой, — кивает Дмитрий. — Посмотрите, как все грозы обходят стороной! Наверное, все здесь — очень хорошие люди. Помню, как-то раз был такой туман и ветер, что рядом с нами в груду камней со всей дури врезалась утка — мы даже хотели использовать ее в качестве провианта, но лень было возиться». Служивший танкистом в Германии, два раза пробежавший ультрамарафон в Сахаре и выживавший (добровольно) на необитаемом тайском острове Дима вообще большой мастер травить байки — это помогает отвлечься на крутых подъемах через курумники, россыпи заостренных глыб, по которым нелегко прыгать с тяжелым рюкзаком.

Середина пути — гора Отортен с очередным каменным городом и П-образной скальной аркой, и вот мы уже поднимаемся на шершавые слоистые скалы к импровизированному указателю «Европа–Азия». Ветер тут и правда могучий и не ровен час сдует, как ту утку, но 360-градусная панорама припечатывает — кругом каменные реки с валунами таких причудливых форм, что в них вполне могли бы играть в тетрис доисторические колоссы, огромные нерастаявшие снежники, в изножье озеро Лунтхусаптур, откуда берет начало река Лозьва, и повсюду — слегка затушеванные закатом цветочные поля. «Просто песня», — мечтательно вздыхает Дмитрий, а вслед за ним, не сговариваясь, и все остальные.

Между небом и землей: поход по Уральским горам
Фото: Иван Васин

Грозовой перевал

От Отортена до перевала Дятлова около 20 километров пути — легко пройти за день, даже несмотря на то, что дорога ведет то вниз, то вверх через снежные карманы и очередные каменные потоки. Вот только постарайтесь не оказаться на горе Холатчахль поздно вечером — в сумерках «Гора мертвецов», как переводится с мансийского ее название, кажется еще более таинст­венной и жуткой. Разговоры стихают как-то сами собой.

«Нечего тут придумывать, — отмахивается Дмитрий, видя наши слегка побледневшие лица. — У нас никто не верит мистическим и инопланетным объяснениям гибели группы Дятлова. Скорее всего 60 лет назад в районе Холатчахля во время испытания ракеты упала одна из ступеней, из-за паров токсичного горючего ребята в панике покинули палатку — а зимой, в снежной тьме, на таком ветру и морозе долго не протянешь».

Есть и другая версия — череда ошибок не такого уж и опытного в экстремальных зимних ночевках старшего в отряде, которая привела к сходу лавины и последующей гибели потерявшей в темноте ориентиры группы.

Так или иначе, это по-прежнему самый загадочный инцидент подобного рода за всю историю отечественных горных походов. Сейчас рядом с тем местом, где нашли палатку, стоит алюминиевая пирамидка, небольшие горки камней вокруг показывают места, где спасатели находили тела, а на останце, что на самом перевале, висят памятные таблички и установлен обелиск. Большинство походников начинают свой путь именно с перевала (до которого из Свердловской области — тоже не ближний свет), добираются до Маньпупунёра, выдыхают и пускаются в обратный путь. «Шагать назад по своим же следам, снова штурмовать все те же горки — совсем невкусно, — кривится Дмитрий. — Напрасная трата времени». И правда, мы так счастливы, когда видим изящно садящийся на перевале вертолет, который унесет нас домой.

«Прилетайте на Пупы снова — пойдем от них на север, еще и катамараны с собой возьмем. Сплавимся во всю матушку! Там же вообще мало кто бывал — полная дичь», — говорит Дмитрий. Стараясь аккуратно ступать сбитыми ногами, я повожу натертыми плечами и из вежливости соглашаюсь — ну конечно же, обязательно, непременно (ни за какие коврижки!). Но уже через четверть часа, рассматривая через иллюминатор зеленый колышущийся океан тайги — лес словно отряд копейщиков, изгибы рек зеркалят облака на небе, по снежникам расхаживают олени, — понимаю, что это было даже не предложение, а констатация факта. Ведь тому, кто хоть раз в жизни услышал абсолютную тишину на кромке Европы и Азии, уже наплевать на мозоли.

Источник: nat-geo.ru
Комментарии пользователей (0)
Оставьте ваш комментарий первым
Для того чтобы оставить комментарий, необходимо подтвердить номер телефона.