Свирь, спасибо за тишину!

Рассвет на озере Свирь – это всегда маленькое чудо, сотканное из тишины и воды. Этот рассвет не стал исключением.

Я проснулась в 5 утра, когда небо еще спало, но уже дышало предчувствием. Сварила ароматный кофе, тягучий, как первый утренний сон. Взяла удочку и, конечно же, фотоаппарат. Он давно уже не просто вещь, а моя третья рука и третий глаз. Без фотика никуда!

Отправилась на причал. Устроилась поудобнее, кутаясь в прохладу. Утро было свежим, чуть колючим, тем особенным, когда кожа помнит тепло постели, но ветер уже нашептывает о свободе.

На воде мелкая рябь, ветер рисует на ней быстрые узоры. А в воздухе любовь. Птицы брачуются, и разве можно их винить? Весна – самое время для сердечных дел. Одна из них яростно отстаивает свою территорию гнездования: бегает по водной глади, хлопает крыльями, отгоняет наглых соперников, вся в страсти и отваге. В камышах идет стройка: суета, крики, чьи-то нежные намерения, спрятанные в прошлогодних стеблях.

А потом начинает вставать солнце. Сначала робко, словно не решаясь. И первые его лучи, несмелые, еще не горячие, ложатся на воду. И тут начинается волшебство. Вода вспыхивает: розовым, золотым, медным, перламутровым.

Блики пляшут, играют, переливаются, словно озеро подмигивает мне в ответ. Цвет меняется каждое мгновение, не успеваешь вздохнуть, как картина уже другая. А я сижу на причале, не шевелясь, и просто глажу эту красоту взглядом. Медленно, нежно, как кошку. И чувствую, как свет проникает внутрь через глаза, через кожу, через тишину между ударами сердца. Я наполняюсь им, как кувшин родниковой водой.

Удочка в руках. Поплавок застыл. Поклевки нет. А счастья внутри столько, что слова бессильны. Оно не помещается ни в один объектив. Но я все равно пытаюсь его поймать, в кадр, и в память. И, кажется,  у меня отличный улов.

Закат на озере не менее прекрасен, чем рассвет!

Вода готовится к ночной жизни, медленно меняет цвет, становится глубже и таинственнее. Ее оттенок теперь напоминает индиго, смешанный с газовой сажей, с холодным темно-синим и кобальтом, с редкими всполохами угасающего дня. И только облака, подсвеченные заходящим солнцем, отражают все богатство оттенков, от бледно-розового до пепельно-лилового.

Изредка рыбка разрезает гладь воды, и безупречная зеркальность озера вздрагивает расходящимися кругами.

В воздухе весенняя прохлада, пахнет влажной корой, прошлогодними травами и той особенной сыростью, которая бывает только у воды на закате.

Вдали, из камышовых зарослей, доносится крик выпи, пронзительный, низкий, похожий на яростный вопль быка, затерянного в тумане. От этого звука кровь стынет в жилах, и именно поэтому он так притягивает меня.

Снять выпь – моя маленькая мечта. Но она слишком искусно маскируется среди тростников, сливаясь с сумерками. Маленькая птица из семейства цаплевых, серо-рыжая, незаметная, но ее голос – как древний зов, от которого замирает само время.

Я стою на причале, закрываю глаза, чтобы слышать острее, и даже дышу тише, боясь спугнуть этот сумрачный, живущий по своим законам мир озера.

И во мне столько желаний: охватить все сразу, увидеть каждый блик, услышать каждый шорох, насладиться этой зыбкой красотой, узнать ее до самого дна. И обязательно поблагодарить. За эту тишину, за право быть здесь, за то, что природа на миг пускает меня в свою настоящую, первозданную жизнь.

Фото автора